ЭСБЕ/Лель, в мифологии

Лель — имя сочиненного польскими мифологами славянского языческого бога, будто бы поминаемого в свадебных песнях. Интересуясь древним славянским язычеством и исходя из убеждения, что у древних славян были боги, соответствующие классическим, польские историографы XVI в. — Меховита, Кромер, Стрыйковский — признавали у языческих поляков существование богини Лады (см.) и ее двух сыновей, Леля и Полеля, соответствовавших Кастору и Поллуксу; Меховита ссылался в подтверждение этого на слова древних песен: «Lada, Lada, I leli, I leli, Poleli». Инокентий Гизель (см.), составитель «Синопсиса», повторяя Стрыйковского в главе «О идолах», приписывает древним языческим русским тех же богов. Русские мифологи конца XVIII и первой половины XIX вв. не сомневались в существовании у языческих славян и русских бога любви и браков Л. Державин упоминает его в своих песнях. У Пушкина («Руслан и Людмила») на пиру князя Владимира Баян славит «Людмилу — прелесть и Руслана, и Лелем свитый им венец». При более критическом отношении к источникам славянской мифологии оказалось, что существование бога Л. основано исключительно на припеве свадебных и других народных песен — и современные ученые вычеркнули Л. из числа славянских языческих богов. Припев, в разных формах — лелю, лелё, лели, люли — встречается в русских песнях; в сербских «кралицких» песнях (троицких) величальных, имеющих отношение к браку, он встречается в виде лельо, лелё, в болгарской великодной и лазарской — в форме леле. Таким образом припев восходит в глубокую древность. Старинный польский припев лелюм (если он действительно существовал в этой форме, с м) Потебня объясняет чрез сложение лелю с м из дат. падежа ми, как в малорусском щоМ (вместо що Ми). В припеве полелюм (если он верно передан польскими историографами) по может быть предлогом; ср. белорусские припевы: люли по люлюшки! (Шейн, «Материалы для изучения быта и языка русского населения северо-западного края», т. I, ч. I, стр. 203). Соображения об этимологическом значении припева лелю и проч. высказаны Вс. Миллером («Очерки арийской мифологии» т. I, М. 1876, стр. 322 и след.) и А. Потебней («Объяснения малорусских и сродных народных песен», Варшава, 1883, т. I, стр. 20—22). Отношения различных звуковых форм припева не могут до сих пор считаться уясненными. См. еще «Archiv f. slavische Philologie», т. XIV, 1892 г., статью Брикнера «Mythologische Studien», стр. 181. Вс. Миллер.